«Ход конем» - Андрей Батуханов

Внутри нападающих встретила тишина. От испуга кто-то дал автоматную очередь, подхваченную раскатистым эхом. Уверенности выстрелы не прибавили, страх разъедал нападающих изнутри, и они двумя ручейками стали расходиться в стороны, прижимаясь к влажному камню и хоронясь за натёками на стенах пещеры. Кто-то зажёг ещё одну трофейную шашку и осветил карстовый зал. В неестественном химическом свете антрацитово сверкали лужи крови, но людей не было видно. Командир четы удивлённо спросил у своих товарищей:

– Где трупы? Крови много, а тел нет. Они что, воспарили?

Шашку подняли выше. И перед изумлённым взором возникла адская картина. Продолжением каменного вала на полу стала стена баррикады, аккуратно сложенная из тел убитых людей. Их руки безвольно свисали к полу, а чьи-то лица пятнами белели во тьме.

– Матерь Божья! – выдохнул командир. – Ничего святого! Смотри! Даже нашего Среко использовали. Скоты! Пойди, забери парня, надо же похоронить по-людски, – приказал он стоявшему рядом.

Первый шаг совпал с пулемётной очередью. Пулемёт, озорно и весело грохоча на всю округу, поливал свинцовым дождём врагов. Алексей просунул ствол своего оружия сквозь просветы между тел и теперь не жалел патронов. Он тут же положил несколько человек. Часть оставшихся залегла, часть бросилась к выходу из пещеры. Последнего бегущего назад настигла винтовочная пуля. Стрельба затихла. Кто-то попытался этим воспользоваться, но винтовочный выстрел успокоил торопыгу навеки. Никто даже не помышлял двинуться в тусклом свете догорающей шашки.

Дед Вук высунул голову из-за валуна и осмотрелся. Вроде бы никого не видно, но тут из-под свода его накрыл многократно повторенный эхом голос Алексея:

– Дед, ты жив?

– У смерти моей одышка, не подняться ей в го…

Дедову речь оборвал выстрел с другой стороны, и Вук исчез за камнем. Оживший пулемёт, уничтоживший противника, через мгновение слишком резко затих. Раздался возглас Подкопина:

– Твою-то дивизию!

Старший сержант яростно дёрнул затвор. Он двигал его к себе и от себя, но патроны не поступали. Алексей обречённо осел рядом с уже ненужным оружием, прикрыл глаза.

* * *

Волчица, лёжа на боку, лениво грелась на солнце. В невысокой траве рядом с ней, под её расслабленным взглядом, резвился её выводок. Неожиданно на поляне появился матёрый. Уже наученные щенки лохматыми шариками закатились под ветви кустарника, но любопытство было пока ещё сильнее страха. И они, нарушив всякую маскировку, бусинками глаз внимательно следили из-под куста за каждым движением взрослых. Мать подбежала к главе семейства, припала к земле и закрыла морду лапами. Через секунду подскочила, играючи куснула самца за плечо и, как кошка, изогнувшись подковой, отпрыгнула в сторону. Самец остался неподвижен и невозмутим, как скала. Тогда самка резко его толкнула и обнажила клыки. Волк принял приглашение, и некоторое время парочка носилась по поляне, пытаясь беззлобно цапнуть друг друга. За родителями пристально наблюдали малыши. В другое время они бы не посмели, но азарт игры захватил их, и они оголтело кинулись друг на друга. Образовав пушистую кучу малу, они, как и родители, пытались ухватить соседа – кто за плечо, кто за лапу, кто за холку.

* * *

Подкопин огляделся вокруг. На глаза ему попалась поясная кобура с пистолетом одного из мёртвых четников. Ещё не веря в удачу, он достал вальтер и проверил его. Оружие исправно и готово к бою. Глаза Алексея в надежде скользили по трупам, из которых он сложил баррикаду. У одного из мёртвых он отстегнул с пояса нож.

– Прости, Милун, так надо, – извинился он перед партизаном, которого убили в самом начале боя.

Нож исчез в рукаве. Подкопин, нелепо изогнувшись, лёг у пулемёта и двумя трупами накрыл себя. Стало тяжело и противно. Запах крови разъедал ноздри. Полковой разведчик подавил рвотный спазм и закрыл глаза…

Двое полицаев, упираясь ногами в землю, придерживали дощатые двери, двое других крест-накрест приколачивали длинный брус. Кто-то из немцев поднёс зажигалку к факелу, он с готовностью вспыхнул коптящим пламенем. Мотоциклист развернул оружие в сторону сарая. И в тот же момент немец выгнулся дугой, дёрнулся, из его груди вырвалось несколько фонтанчиков крови…

Четники посчитали, что пауза слишком затянулась, и снова вошли в пещеру. Кто-то наступил на мелкий камешек, и мерзкий скрип на высоких частотах резанул по сердцу каждого. Старший сержант напрягся. Нападающие застыли. Кто-то из них от страха дал в сумрак пещеры длинную автоматную очередь. Ответа не последовало. Другой бросил в баррикаду гранату. Взрывом у одного из трупов оторвало руку. Звук затих, дым рассеялся – и тишина. Безответной была и следующая автоматная очередь.

Командир нападающих кивком отправил вперёд своего разведчика. Тот, где ползком, где скрываясь за складками пола пещеры, добрался до груды тел. Он дышал, как агонизирующий бульдозер, и его слышно повсюду. Четник полез через тела, образовавшие верхнюю кромку баррикады.

Хриплое дыхание подсказало Алексею, что враг рядом. Подкопин, открыв один глаз – второй закрывал чей-то локоть, – едва различил ползущего. Как в замедленном кино, он увидел сначала горло ползущего, грудь, а затем и живот.

Обнаружив несколько бездыханных тел возле пулемёта, разведчик с радостной улыбкой обернулся к своим, торопясь обрадовать этим открытием. Но буквы застряли в горле, потому что живот ему вспорола финка Алексея. Разведчик выпучил глаза, пытаясь что-то сказать, но кровь хлынула горлом. Он повис и возмущённо забулькал. Его клёкот оборвал пистолетный выстрел.

После секундного ступора четники открыли беспорядочный огонь из всех стволов. Пока они обстреливали баррикаду, у входа в пещеру появилась обещанная ранее партизанская подмога во главе с Крижичем и с ходу атаковала врага.

Численное превосходство на этот раз было на стороне партизан. Вдобавок испуг парализовал и без того не очень уверенных в себе четников. Их судьба решилась в считаные секунды и не в их пользу.

Сломив сопротивление, партизаны подожгли факелы. За валуном обнаружили лежащего без сознания деда Вука. Кто-то припал ухом к его груди.

– Дедуля-то наш – бронебойный! Дышит!

– Несите его к выходу, – приказал Крижич. – Ищите других.

– Командир, подойди, – подозвал Радован Митрич.

Крижич в два шага оказался у баррикады, но среди клубка тел и крови было ничего не разобрать.

– Дайте ещё факелов! – требует Драган.

Принесли огонь. Из-под убитых торчала рука Алексея, сжимавшая окровавленный нож. Убрали одно тело, второе, под ними лежал вымазанный кровью бывший полковой разведчик. Крижич с протяжным вздохом стянул свою пилотку.

– Товарищ Алёша! Мы… – он обвёл взглядом угрюмые лица своих соратников, – мы отомстим за тебя.

Радован и кто-то из партизан потянулись к старшему сержанту. Герой погиб, и тело должно быть придано земле со всеми подобающими воинскими почестями! В этот момент Алексей открыл глаза.